).

o

имеющих опыт женской гендерной социа-лизации

и не откажется от почтения к патриархату, который давно умер и был похоронен, в то время как мы этого вовсе и не заметил

Трансы пребывают в трансе

мезополитической

we- tware

негэнтропийное

супремасизмом

мизогинией

асимметричных

аболиционизм

deliberation

офензивное

когнитивным

в его бессознательном

телевизионной

Без сомнений, «разрушенное кино» отличает непростой опыт смотрения. Крайняя ненарративность (Бар, Рейналь, Гаррель, Деваль; просмотр «Ложа девы» (Le lit de la vierge, 1969) Гарреля, в котором фабула намечена пунктиром и есть более-менее определённые персонажи, становится глотком воздуха в безвоздушном пространстве ненарративности); фрагментарность, составленность фильма из эпизодов (почти все фильмы группы «Занзибар», работы Клеманти); репетитивизм (Рейналь); абсурдность – все эти приметы «разрушенного кино» зачастую мешают увидеть грустную красоту и печальную поэзию фрагментарного.

Кадры из фильмов «Карабинеры» и «ЛОЛ»

Повседневные тела: «Ханна берёт высоту» (вверху), «Поцелуй в губы», «Дядя Кент 2», где Свонберг, согласно титрам, снял «первые 12 минут»

24 / 12 / 20

разве что с бунюэлевским разрезанным глазом,

Урбанистический ужас разрушил идиллию. Психология Дэвида Линча навсегда помечена двойственностью — он остался мальчиком, плутающим в искусственных зарослях, чьи обитатели превращаются то в диковинные растения, то в непонятных животных.

Мишель Фуко, размышляя о механизмах современной власти, ввел понятие «дисциплинарного тела», то есть тела, послушно выполняющего некие обязательные (производственные) операции.

На фоне тел речь героев выступает как носитель лжи

По мере того, как критики «говорят», это замечание относится и к ним. Это делает открытым пространство для «метакритики» или – что то же самое – для «самокритики». Но на этом я остановлюсь.

Критик говорит столько же много о себе, сколько и о фильме, который он видел.

У политики автора свой день: это всего лишь краткий промежуток на пути к новой критике.

Именно критик изучает вероятность и пытается показать, что режиссер выбрал или не выбрал наилучший вариант.

«за» и «против», логику, не подтвержденную фактами

это лечение зрителя, как если бы он был слеп!

Вы могли бы описать их прозу как мешанину из метафизики, эстетики, философии и кинематографии.

Когда кто-то бросает мне в лицо выражение «высшая степень совершенства», я не могу не задаться вопросом о «модели совершенства» и «шкале ценностей», поддерживающих это утверждение. Точно так же ничто не раздражает меня сильнее, чем критики, одержимые надобностью создания шкалы X или Y, показывающей «хорошую» или «плохую» игру.

ермины «письмо», «стиль», «мизансцена» и т. д. подаются снова и снова со значениями, варьирующимися от одного критика к другому, и все же кажется, что никто не считает д?лжным дать единое определение.

Если мы признаём, что кино – это нечто новое, то мы должны признать, что литературный язык слабо оснащен для того, чтобы справиться с кинематографом адекватным или последовательным путем.

Ночь входит в город, будто в детскую: застает ребенка под одеялом; и перо скрипит, как чужие сани.

злечения

Dementia praecox

как звено в цепи, которой он служит против или, во всяком случае, помимо собственной воли

бъект-либидо

либидо объектов

Так один маленький кусочек аналитической работы избавит нас от необходимости делать все остальное.