Она, как все, сидела за столом. Но чашку — показалось мне сначала — она чуть-чуть не так, как все, держала. Потом вдруг улыбнулась. Только ртом. Когда же встали все из-за стола и разбрелись кто с кем и как попало по комнатам (толпа, смеясь, болтала), я видел, как она за всеми шла, но напряжённо, будто бы сейчас, и перед всеми предстояло петь ей, и как от глади водной на рассвете, наружный свет отсвечивал от глаз. Шла медленно, как бы боясь преград и всё ж в сомнении: не перейти ль их? Как будто бы, преодолев их ряд, она вздохнёт и полетит на крыльях.