Никакая объяснительная гипотеза не может быть яснее, чем само действие, в котором мы прини­маем незавершенный мир, пытаясь размышлять о нем и придавать ему целостность. Рациональность не есть проблема, за ней нет никакого неизвестного, существование которого нам надлежало бы дедуктивно выводить или индуктивно доказывать: мы присутствуем при каждом мгновении этого чуда соединения опытов, и никто лучше нас не знает, как оно случается, поскольку узел этих отношений — мы сами. Мир и разум не составляют проблемы; они, если хотите, таинст­венны, но таинство это их определяет, и не может быть речи о том, чтобы его развеять каким-нибудь «решением», оно вне каких-либо решений. Подлинная философия в том, чтобы снова научиться видеть мир, в этом смысле рассказанная история может обозначить мир с той же «глубиной», что и философский трактат. Мы берем в руки собственную судьбу, мы становимся ответственными за нашу историю благодаря рефлексии, равно как и решению, в которое вкладываем свою жизнь, и в том и в другом случае дело идет о насильственном действии, которое проверяется в исполнении.

Что такое мысль, мышление? В этом вопросе иногда возникает путаница, поскольку мыслью называют все проявления интеллектуальных способностей. Т.е. любое думание, любую внутреннюю речь называют мыслью. В таком случае мысль свободна в той же мере, как движения больного ДЦП, иначе говоря, там хаос. Но у человека в принципе есть такая способность как мышление. Объяснить что такое мышление сложно в двух словах. Важно, что мышление у человека встречается (как говорил Г.П.) так же редко, как танцы у лошадей.): Мышление свободно, так как оно опирается только на свое собственное содержание. Другое дело, что человеку обычно сложно различить – когда он мыслит, а когда просто думает. Мышление связано с думанием, оно как бы выхватывает его смыслы и делает их своим содержанием – если, конечно, мышление происходит. Я знаю только один способ «держать» мышление – это наблюдение мышления, это очень сложный прием – мыслить и одновременно наблюдать мышление, но он возможен, потому что мышление мы осуществляем полностью сами. Мыслит не голова, не мозг – мыслит «Я», поэтому мышление прозрачно для наблюдения, в нем нет скрытого (как, например, в вещах). Но наблюдение мышления – это способность, которая требует  очень большой тренировки. Нормальный человек может наблюдать только такое мышление, которое происходит очень медленно и последовательно, по шажкам. Но тогда он получает замечательный опыт свободы и достоверности, доверия к мышлению. Если этого опыта нет, или он не осознан, то человек обычно не доверяет мышлению, для него более достоверно чувство.Еще одно важное свойство мышления – это то, что в мышлении люди могут иметь абсолютное взаимопонимание – очевидно, что мышление как говорят психологи «интерсубъективно». Поэтому в мышлении возможна полная свобода общения.

Заключение мира «в скобки» посред-ством эпохé – не самоцель (в духе декартовского универсального сомнения), но способ явить само сознание. Мы не сомневаемся в существовании мира, мы делаем эту уверенность предметом специального рассмотрения. «Введение в скобки не мешает выносить суждение о том, что восприятие есть сознание ка-кой-либо действительности...» [Гуссерль 1999, с. 203�.

Реальность жизненного мира, по Гуссерлю, анонимна, сопротивляется те-матизации. Он «пред-дан» – всегда уже здесь – до нашего рефлексивного обра- – всегда уже здесь – до нашего рефлексивного обра-– всегда уже здесь – до нашего рефлексивного обра-щения к себе – как «нечто бесспорное и само собой разумеющееся». И именно в этом качестве – как «всегда находящийся в нашем распоряжении» – он ни-когда прежде не был должным образом «расспрошен» [Гуссерль 2004, с. 152�. Именно этот мотив будет развит и М. Хайдеггером: «Онтически ближайшее и известное есть онтологически самое далекое, неузнанное и в его онтологиче-ском значении постоянно просмотренное» [Хайдеггер 2006, с. 43�. Наиболее важное для нас скрыто в своей простоте и повседневности. Оно «просмотре-но» – ибо всегда перед глазами.